sergsmir (sergsmir) wrote in soborianelj,
sergsmir
sergsmir
soborianelj

Categories:

Сто лет с дня кончины архиепископа Никона Рождественского


Архиепископ Никон (Рождественский). 4 апреля 1851 г. - 12 января 1919 г.

Россия 1910-1917 годов в дневниках.

Вот уже несколько лет будто туманом ядовитым заволокло нашу Русскую землю и идет по ней такая духовная смута, какой не знала она во времена злой татарщины: нужно ли подробно говорить о том, что в наши дни творилось и доселе творится у нас на Руси?.. Забыты, попраны все заповеди Божий, кощунство, богохульство, все виды распутства, и, наконец, такие преступления, которые доводят до ужаса верующее сердце, о коих рука отказывается писать, язык немеет говорить... Чувствует грешное сердце, что вот-вот гнев Божий, как страшный гром небесный, разразится над нами и не будет нам помилования...

А эта сила есть: она в Церкви, в вере православной, в благодати Христовой, которою столь обильно располагает Церковь. К несчастью, в нашей интеллигенции есть непреодолимое препятствие к тому, чтобы использовать эту силу: наш интеллигент смотрит на Церковь глазами западнаго полуинтеллигента, в Православии видит какое-то жалкое подобие римскаго католицизма, в духовенстве – невежественных фанатиков и корыстолюбцев, по подобию иезуитов, и, с высоты какого-то величия просвещеннаго человека, судит о том, чего не знает и знать не хочет…

А эти самоубийства растут с ужасающей силой... Возьмите любой № газеты и вы увидите этому страшное подтверждение. Вот, напр., № 1 2, 204 " Нового Времени": больше столбца занято описанием самоубийств. Их за один день зарегистрировано в одном Петербурге 23! Только за один день! Сколько же за месяц! за год? сколько по всей России?! Ведь ужас берет от этой скорбной летописи! А наша интеллигенция все хочет как-нибудь обойтись без Бога, объяснить все как-нибудь туманными фразами!- Тут - простите - уж просто проглядывает какое-то упорство, нежелание иметь дело с религией, отречение от Христа... Тут и Сам Бог, никого насильно не желающий спасать, ничего не может. Ведь по учению слова Божия в том и состоит хула на Духа Святого, когда человек упорно сопротивляется очевидной истине. А эти лицемеры-интеллигенты не только сами не хотят знать истины, но и от других стараются ее укрыть. Невольно вспоминается слово Господа к подобным им фарисеям:

" Горе вам, яко затворяете царствие небесное пред человеком, вы бо не входите, ни входящих оставляете внити!" (Мф. 23, 14).

У кого что болит, тот о том и говорит. В России имеется 56 духовных семинарий для приготовления пастырей, а епископы озабочены недостатком кандидатов священства. Семинарии выпускают студентов для высших учебных заведений, акцизных чиновников, даже ветеринаров, а во священники в некоторых епархиях из их питомцев едва ли идет один из десяти. Приходится архиереям подбирать старичков диаконов, не кончивших курса, псаломщиков, едва дотянувших до 2-го класса семинарии, а в приходы с единоверческим населением и начетчиков (богословы у старообрядцев. – Ред.), и ими
замещать места священников по селам. Межу тем, семинарии выпускают в каждой епархии столько “кончалых”, что ими можно бы замещать сполна вакансии не только в своей, но и в других, еще не имеющих семинарий, епархиях. Что же это значит? Можно ли мириться с таким явлением?
Народ инстинктивно ищет света, но вместо ярко горящих светильников во тьме своего невежества встречает болотные огоньки – разных лжеучителей и идет за ними… А где же те, кто светить должен, кто должен показывать ему путь? Увы, часто они сами являются настолько неподготовленными к своему святому служению, что боятся встретиться с каким-нибудь баптистом или штундистом… Жалкие пастыри! Ведь если бы не так, то зачем бы нам заботиться о миссионерах? Да каждый пастырь в своем приходе и должен быть миссионером!

Знаю я многих батюшек, вполне обезпеченных, но потому-то и нерадящих о пастырском долге своем. Хотите примеры? Не далеко за ними ходить. Спросите монахов, живущих на подворьях в наших обеих столицах; они расскажут вам такие примеры: приходит человек, просит причастить больного. “Идите к своему батюшке приходскому”, говорит монах. – “Да я был у него, но он спрашивает: на каком этаже живем? Говорю ему: на пятом. – А подъемная машина, говорит, есть? – Говорю: нет. – Идите, говорит, к монахам”. Та к говорит “обезпеченный” священник в столице (понятно, не каждый, но есть такие, и их немало!). Но и в деревне немало таких. И именно там, где батюшки получают хорошее жалованье. “Нашего батюшку не допросишься приехать зимою окрестить младенца; требует, чтобы везли его непременно в церковь. А младенец слаб”… “Обезпеченные” батюшки имеют в некоторых местностях и тройку лошадок, у них матушка и на рояли, на пианино играет, бывают нередко и гости, грешным делом и в картишки перекидываются… Не в осуждение говорю это: пусть бы все это имели, да дело пастырское не опускали, а то ведь именно это-то дело и страдает у них. Проповеди их пасомые почти никогда не слышат, батюшки держат себя “барами” и с барами только знаются, мужичка держат на кухне по целым часам.

Итак, смотрю я вокруг - и сердце сжимается болью. Страна наша величается православною, следовательно - в самом чистом значении слова - христианскою, а где оно -наше христианство? Куда ни посмотришь - самое настоящее язычество! Какому богу не служит теперь русский человек? Один - золотому тельцу, другой - чреву, третий - своему ненасытному "я". Простой народ пьянствует, полуобразованный - безбожничает, якобы "интеллигент" - мудрит без конца... Вси уклонишася, вси непотребни быша! Ложь въелась до мозга костей в людей, которых хотели бы видеть "лучшими". В нашей " Государственной Думе" с пафосом рассуждают об отмене смертной казни для тех извергов рода человеческого, которые беспощадно убивают невинных детей, издеваются, бесчестят даже трупы несчастных девушек и всем этим похваляются, потеряв не только образ человеческий, но и скотский: вот об этих адских выходцах - у наших "законников" нежная забота, для них, видите ли, надо отменить смертную казнь: пусть себе сидят в теплом казенном помещении и едят народный хлеб, пока не убегут, чтоб дорезывать других.

То же - с печатью. Жалуемся, что задушила нас грязная, порнографическая литература, что отравляет нас иудейско-масонская печать: кто же виноват? Иудеи и масоны, опять скажу, делают свое дело - отравляют нас, подрывают под самые основы нашего государства, нашей Церкви - но, господа, ведь они не могут же навязывать нам своих книжек, своих газет - насильно; ведь можем же мы с негодованием отвращаться от этой отравы: кто же виноват, что мы
отравляемся? Кто же мешает православным русским людям согласиться - в руки не брать ни одного иудейского листка, не подписываться ни на одну вредную газету? Ведь если бы мы в самом деле дорожили святынями православия, если бы ревновали о славе имени Христова, то не посмел бы ни один враг христианства проникнуть в нашу среду, ни один листок, ни одна газета не нашла бы себе читателя среди нас. Но этого нет; безбожная литература свободно гуляет не только среди легкомысленной молодежи, но и среди людей степенных, пожилых, которым, казалось бы, если они христиане, было и грешно, и стыдно брать в руки такую дрянь. Иудейские газеты распространяются сотнями тысяч экземпляров, безбожные книжонки выдерживают по нескольку изданий, их читают, создают около себя губительную атмосферу мысли, задыхаются в ней и жалуются еще: жить тяжело! Дышать нечем!.. Да и поделом: оставили источник воды живой, благодатной - учение Христа Спасителя и Его Церкви, отравляетесь мутью всяческих лжеучений, становитесь бессознательно Язычниками в своем миросозерцании; кто же виноват? Где ваше христианство?

Из городов пойдем в самую глушь деревенскую. Посмотрим, что там творится у православных христиан в праздники, например, или когда справляются свадьбы, похороны, крестины... Нужно ли много говорить о том пьянстве, которое разливается рекою, о том распутстве и драках, какими сопровождается это пьянство? У кого из людей, ревнующих о Церкви, о родине, о славе Божией, не сжималось сердце болью, не выступали слезы горькой обиды, стыда, унижения за родной народ при виде всех этих безобразий? Какой-то пьяница придумал складное слово: "Кто празднику рад, тот до свету пьян", а наша деревня приняла это глупое, богохульное слово как бы за заповедь, и вот храмы Божий в праздники пусты, в них только дети, старики да женщины, а мужички, домохозяева, эти "труженики", как они себя любят называть, они с раннего утра, минуя храм Божий, пошли верст за пять и дальше - туда, где можно водки достать, где есть винная лавка, трактир, харчевня: там они будут справлять праздник... А к вечеру вернутся домой, принесут с собою живительной влаги, будут насильно поить детишек своих, несчастных жен, отцов-стариков, матерей... Ведь все это - столь знакомые картины, что говорить о них, право же, не хочется! Но как и молчать? Ведь эти несчастные полагают, что они тоже "христиане", что они в Бога веруют и вот - праздники помнят...

Самые возмутительные кощунства, большею частью, остаются безнаказанными, богохульство, поругание заветных святынь - чуть не ежедневно и в газетах, и в жизни; мало того: вы лишены возможности, например, в дороге найти порядочную патриотическую газету: непременно извольте читать жидовские листы, вы задыхаетесь от этой удушливой атмосферы лжи, кощунства, безбожия, и ныне, и завтра - все одно и то же... Но и этого мало. Для людей, которые хотели бы поучиться не из газетных простынь, а из более или менее серьезных книг, теперь издаются и толстые якобы научные книги - отвратительно-враждебного в отношении к вере и Церкви направления... Если попадет такая книга вам в руки, вся душа ваша возмутится от негодования, а те, кому ведать надлежит, спокойно рассуждают: "Пусть издают - нельзя же стеснять свободы" якобы "научных мнений. "Нелиберально: противно свободе совести..."

Наши интеллигенты почти не идут в монастыри. За 30 лет моего пребывания в Лавре преп. Сергия пришел в монастырь только один окончивший полный курс семинарии, если не считать трех-четырех вдовых иереев. Постригать, даже производить в сан иеромонаха приходится полуграмотных, едва умеющих читать… Иначе служить некому.

Соблазн идет от интеллигенции.
И везде зараза, соблазн идет от тех, кто считает себя интеллигентом. А считают себя таковыми и сельские учителя и учительницы, и фабричная администрация, и фельдшера, и волостные писари… Даже обидно за достоинство человека, когда представишь себе всю нищету миросозерцания этих “интеллигентов”. Весь запас их “знаний” ограничивается газетной и брошюрной трухой, да много-много каким-нибудь справочником из множества уличных изданий… А каковы бывают эти справочники – я скажу в другое время. И вот эти-то убогенькие, у которых сердце совершенно опустошено даже от тех крох религиознаго знания, какия запали, может быть, в детстве, эти-то уродцы духовные и мнят себя быть руководителями жизни умственной, жизни народной, величают себя “передовыми” людьми, судят и рядят обо всем, будто нет тайны, которой они не знали бы, нет мировой загадки, которую не могли бы они решить… Жаль наш бедный, несчастный народ! Сколько зла и соблазна сеется этими непрошенными его руководителями! А число их все растет и растет: если статистика нам показала, что только за время пресловутаго “освободительнаго” движения сослано в Сибирь
до 25 000 народных учителей – только одних учителей из таковых, уже отмеченных, так сказать, с поличным пойманных, сколько же их остается на местах и продолжает отравлять народ своими бреднями! Недаром же враги Церкви и отечества так рассчитывают на народную школу в деле совращения и развращения народа; недаром так усиленно добиваются вырвать из рук Церкви народную школу: расчет очевидный – не пройдет десятка лет, как все молодое поколение будет отравлено ими, забудет Бога, и тогда настанет их темное царство… Куда захотят, туда и направят они эту озлобленную, обезумевшую, голодную (ибо все будет пропито) толпу… Ужас берет, как подумаешь об этом!

А наши “верхи” так спокойно беседуют о “передаче церковных школ в министерство”… не в министерство, господа, а в руки этих пропагандистов неверия и разрушения. В руки вот этих соблазнителей и губителей несчастнаго народа. Не обманывайте себя, грешно притворяться слепым, когда дело столь очевидно… Кто любит родину, кто любит родной народ, кто не хочет ему гибели, тот должен просить, умолять правительство – стать на страже народной души, не подпускать соблазнителей близко к святому делу народнаго воспитания, ограничить свободу развратителей – прелюбодеев печатнаго слова, всяких пропагандистов-лжеучителей: самому народу не справиться с ними… Иначе мы – на краю гибели!

Говорить ли о народе? В последние годы у него будто голова пошла кругом: не о труде у него мечта, не о благочестии дума; даже лучшие, трезвые мужички мечтают о прибавке земли, хотя и земли у них достаточно, мечтают о городе, о добыче легкой, а у большинства – праздность, пьянство, разгул и др. грубые пороки становятся стихию их жизни…

И за последние пятьдесят лет это одичание ушло очень и очень далеко. Знаете ли, что в двух-трех волостях одного Грязовецкаго уезда существует обычай, в силу коего молодежь считает чем-то для себя обязательным в каждый годовой праздник вступать в драку, которая почти всегда кончается убийством? Да иначе и не может кончиться: ведь все парни выходят драться не просто с кулаками, а с финскими ножами, с револьверами, с кинжалами. В трех волостях этого буйнаго уезда насчитываются в год не меньше ста таких убийств. Говорят, что отца роднаго не пощадят в этой страшной драке. А дело кончается обыкновенно так, как рассказано в книге Родионова “Наше преступление” – тюрьмою от 4 до 6 месяцев, ибо это-де убийство “нечаянно”, в драке. Парни даже смеются над таким названием говорят. “Важное дело –
посидеть в теплом углу, поесть казенных щей с мясом; да это – не житье, а масленица! Ведь мы не видим мяса-то по целому году, от Пасхи до Пасхи”… Да, дичает народ. Все реже и реже встречаются старики, старушки, Богу преданные, и любуешься на них, как на уцелевшие остатки родной прекрасной старины среди безобразных развалин. Вглядитесь в лица: много ли найдете теперь тех прекрасных типов, с коих наш гениальный Васнецов мог бы писать своих богатырей? Народ начинает вырождаться не только духовно, но и физически…

Не находится ли и среди нас немало людей, которые добро уже называют злом, а зло добром, тьму безбожных учений - светом, а свет Христова учения - тьмою? А таких людей, которые с раннего утра ищут водки и до позднего вечера разгорячают себя вином - не встречаем ли мы на каждом шагу? Страшно подумать, больно говорить о том, сколько зла творится среди нас! Никогда, с самого начала Руси, не было слышно на нашей земле такого богохульства, такого кощунства, какое слышали и слышат уши наши. Никогда не было такого отступничества от святой веры православной, как
в наши дни. Самые ужасные пороки ныне возводят чуть ли не в добродетели, самые добродетели смешиваются с пороками и тем лишают их всякой цены в очах Божиих. Ныне пляшут и любуются на безнравственные зрелища в театрах - в пользу пострадавших от того или иного бедствия. Ныне ставят памятники безбожникам. Православные люди сквернят свои руки постройкою идольского капища. Распутство стало обыденным явлением. Отбить у соседа жену, прогнать свою, нанять лжесвидетелей, чтоб развестись -да этому уж никто не удивляется. Убить, отравить, развратить, загубить душу - да об этом мы читаем в газетах каждый день. И это творится во всех слоях общества: и среди простого народа, и среди образованных людей. Полная распущенность нравов, уподобляются люди скотам несмысленным!..

Удивительное дело: на наших глазах расхищаются духовные сокровища народной души, оскорбляются народные святыни нашего русского сердца: это измученное сердце готово крикнуть: " Руки прочь, лицемеры, неверы, изменники!" Но что-то, как темное привидение, стоит пред нами и властно повелевает нам: "Молчать! это нелиберально! Ныне век свободы слова, свободы печати, свободы совести!"... Совести, которой именно и нет свободы от бессовестности! И мы смиряемся, и молчим... А если бы и вздумали поднять голос против этого привидения - бесполезно; нас остановят во имя тех же свобод. И вот наши цензурные учреждения снимают даже наложенный уже арест с самых возмутительных книг вроде толстовского "Учения Христа для детей", а сколько духовного яда распространяется теперь по лицу родной земли, сколько кощунства, богохульства -сил нет говорить! Еще на днях "Земщина" сделала выписки из одного казенного издания столь кощунственные, что я не решусь их здесь повторять. Скажите же ради Бога: какой смысл в такой, терпимости? За что мучают наше сердце разрешением на все это? Кому нам жаловаться? Где искать защиты от этого - простите - прямо сквернословия? Изволь, русский православный человек, терпеть всю эту мерзость во имя "свободы"! Ты не хочешь видеть этого кощунства? Иудеи и их приспешники принесут тебе на дом и картинку, и газету, и брошюру, начиненные этим ядом, под твоими окнами мальчишки прокричат об этой мерзости, всунут ее тебе в руки... Миллионы листков рассылаются по селам и деревням нашей простодушной России - кем, на какие средства - никто из нас не знает, да и знать как будто не хочет, а благодушные представители власти во имя той же свободы не с этому развращению народа. В школах народ развращается учителями-безбожниками, в войсках - агитаторами, в высших учебных заведениях -бессовестными профессорами, в судах - адвокатами - да скажите: где еще нет пропаганды политического, религиозного и нравственного развращения? И мы все это видим, видим и терпим - во имя "свободы"... Господи, да что же это за сумасшествие такое? На что же власти? Куда мы идем?!

И тоскливо сжимается русское бедное сердце, а там, где-то в глубине этого сердца, в святилище совести, в нашем внутреннем человеке, - прислушайтесь - кто-то тихо, ласково, но настойчиво говорит: "Не вини других - на себя оглянись". В самом деле: ведь если бы все русские люди дали себе слово - не брать в руки ни одной газеты, издаваемой врагами Церкви и родного народа, то и печатать то, на что мы жалуемся, перестали бы. Если бы ни один русский человек не ходил на те зрелища, где проявляется кощунство и поругание всего святого для нас, то и зрелища закрылись бы. Если бы русские люди не пускали детей в те школы, высшие и низшие, где их развращают, то и учащие свою безбожную и бунтарную проповедь прекратили бы. Если бы православные, любя свою веру, твердо знали учение своей Церкви и могли отражать всякую хулу на это учение, то ни один еретик, ни один раскольник не посмел бы являться к нам с своею проповедью. Истина -одна, и мы ею обладаем, она в учении нашей родной Церкви: мы виноваты, что не знаем этого учения, не заботимся вкоренять его в сердца - не в умы только, но и в сердца наших детей, отчего и происходит, что всякие лжеучители смущают их и от Церкви отторгают. Не знаешь своей веры, не можешь защитить ее: тогда по крайней мере смирись, сознайся в своем невежестве и не ступай в споры с врагом твоей веры. А у нас - от проповеди своего батюшки из церкви бегут, а появится лжеучитель - все стремятся послушать его; а он и рад смущать слушателей своими хулами на Церковь Божию и ее служителей! Вот теперь на улицах Невской столицы на всех углах продают открытки с кощунственным изображением Христа Спасителя, обнимающего еретика и богохульника Толстого. Смысл понятен: Церковь отлучила еретика, а вот-де Сам Христос его принимает... Не насмешка ли это над нашею матерью-Церковью? А мы, ее дети, раскупаем эту открытку нарасхват. Что ж? Жидам-издателям хорошая нажива, да и соблазн великий: врагам Церкви вдвойне выгодно. А мы только сетуем: почему власть не запретит? Да кто же нам-то запрещает гнать от своих домов таких продавцов, отплевываться от них, не брать в руки богохульной открытки?! Власть – властью, но во имя той же препрославленной свободы мы и сами должны и можем ограждать себя от соблазна. Власть отвечает пред Богом за допускаемый соблазн, но и мы не безответны за наше равнодушие, за наше "непротивление злу".

Вот если вместо Евангелия и Псалтири учить детей по Толстому - вот это будет "просвещение"! На это и учителей достаточно: говорят, из Сибири и других не столь отдаленных мест в последнее время вернулось до 22000 таких народных просветителей: вот им и надо дело и место дать!

Я со страхом помышляю о том времени, когда осуществится такое всеобщее обучение. Уже и теперь по местам юные грамотеи, наслушавшись всяких освободительных бредней, начитавшись жидовских газет и брошюр, потеряли и Бога, и совесть, и стыд, и всякий страх, и терроризуют деревню: что будет, когда все молодое поколение заразится этой отравой? Что станется с народом, когда наше старое поколение все сойдет в могилу? Что будет с Русью нашей, когда отравленное неверием, кощунством, богохульством и всякими модными масонскими бреднями, выродившееся в идиотов от алкоголизации, новое, больное и духом и телом поколение явится хозяином на родной земле?.. Ведь надо помнить, если мы христиане, что Бог поругаем не бывает! Надо помнить, что даже наука, -не говорю уже о нравственном законе, о правосудии Божием - даже беспристрастная наука свидетельствует, что в самых законах природы лежит закон возмездия за нарушение закона нравственного...

Мы открываем новые университеты в то время, когда наша русская наука, можно сказать, дошла до банкротства, когда ею завладели иудеи, когда годами пустуют десятки кафедр в иудействующих университетах, когда жрецы науки в большинстве обратились в прислужников недобросовестной, противонародной политики и антихристианских лжеучений, и вот в такое-то время мы готовы бросить десятки миллионов на новые университеты, сотни миллионов на всеобщее обучение, не желая давать себе отчета даже в том: найдем ли достаточно людей науки, чтобы обслуживать эти университеты, эти новые народные школы?.. Что все это, как не гипноз, какое-то помешательство на искаженной идее просвещения?
Нужно сначала отрезвить народ, потом просвещать. Прежде спасти его от алкоголизации, от вырождения, от поголовной гибели... А то "просвещение", которое готовят ему ввиду " всеобщего обучения" с учителями нового типа, только ускорит эту гибель.

Несчастная Россия!.. Не нужно быть мудрецом, чтобы видеть, что ты гибнешь, - не надо быть пророком, чтобы провидеть, что ты погибнешь, если не опомнишься, если не положишь границ той необузданной свободе, какую захватили себе иудеи и их наемники и приспешники, изменники вере родной из сынов твоих! Мы, русские люди, дожили до того, что нас насильственно отравляют духовным ядом, нам не дают самой возможности иметь здоровую духовную пищу: иудеи нагло смеются над нами, подсовывая нам вместо этой пищи яд, всюду - только яд и никакого противоядия...

От чтения хороших книг отучили, все заполонила газета, а вся газетная печать - почти вся, за немногими редкими исключениями - в руках иудеев, и мы, читатели, должны или читать непременно только их - извините за выражение - зловонные листки, или же совсем не знать, что на свете Божием творится. Когда сидишь еще дома - можно выписать кое-что из патриотической печати,- надо правду сказать: по неимению достаточных к тому средств - какой-то захудалой, тощей сведениями, сообщающей нередко то, что в иудейских газетах напечатано уже два-три дня назад; но когда судьба заставит вас путешествовать, то вы уже обречены на плен иудейский, горший вавилонского. Ни на пароходе, ни на станциях жел. дорог, ни в вагонах - ни одной патриотической газеты. Спросишь "Моск. Ведомости" или "Колокол" - отвечают: "Нет". "Почему же не имеете?" -"Спроса нет". - "Да, вот я спрашиваю!" - "Извините, не имеем". Или: "Вышли все". Да у вас и не было их!..

Загляните в сумку продавца, и пред вами запестреют все иудейские издания: и "Речь", и "Руль", и "Биржовки", и "Копейки", не говорю уже о "Русском (когда-то действительно -Русском, в котором и мне не стыдно было, напротив - почетно - сотрудничать!) Слове", " Современном Слове" и т. д. А если заглянете как-нибудь неосторожно в издания
иллюстрированные, то краска стыда покроет ваше лицо: такая там печатается мерзость!..

Судите сами: можно ли уцелеть тут простому читателю? А ведь газета в последние годы стала насущной потребностью массы полуинтеллигентов, что-то вроде папиросы или чашки чаю. Иудеи, прикрываясь заманчивым для недалеких людей словом "свобода", захватили в свои цепкие руки печатное слово, захватили, говоря коммерческим языком, газетный рынок, поставили нас в невозможность противостоять им, и вот мы - в плену у них: чем хотят, тем нас и питают, особенно во время наших путешествий: точь-в-точь как содержатели буфетов: или ешь скоромное, или голодай в дороге. И это называется у нас свободою печатного слова! О, конечно, свобода - свобода злу, свобода отравлять русских людей, свобода издеваться над нами, над всем, что для нас дорого и священно! Но, гг. власть имущие: ведь это плен, худший плена японского, немецкого, какого угодно, это плен жидовский: ужели это не видно вам?.. Или погибни Русь, лишь бы был неприкосновенен принцип свободы печати, свободы слова и т. д.?

Нам говорят: и вы пользуйтесь тою же свободою, - кто вам запрещает!

Совесть, господа, запрещает! Мы не можем допустить тех способов отравления народа, какие допускают и на какие способны иудеи. Мы не имеем и тех средств, какими располагают для сей цели иудеи. У нас нет фондов, подобных кагальному, нет миллиардеров, бросающих миллионы на завоевание нашего народа, в надежде пить его кровь... Нет, если вам жаль русского человека, если жалеете родную Русь и хотите, чтоб она еще жила среди народов земли, то гоните от нее прочь этих чужеядных насекомых...

Я боюсь, однако же, что наши интеллигенты,именно интеллигенты, а не простецы, будут виновниками гибели нашей Руси. Вспомните, что ведь и еврейский народ загубили, и Христа распяли, и проклятье на свой народ призвали интеллигенты-книжники и фарисеи.
...Но настал 1905-й вечно проклятый год, и толпы народные пошли за иудами-предателями, а все эти иуды вышли из среды если не интеллигентов, то полуинтеллигентов, гордых в своем самомнении и пустых в своем круглом, невероятном невежестве!
Архиепископ Никон Рождественский. 1910-1917 год.

Tags: Православие, Церковь, история, общество, пастыри
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 27 comments